Давид Китченко

Давид Китченко

Давид Китченко (отчество и точные годы жизни — неизвестны) — украинский^{[уточнить]} график и живописец середины — второй половины XIX века. Блестящий жанрист, рисовальщик, портретист.

Об этом мастере известно крайне мало. В наиболее полных справочных изданиях (включая опубликованные библиографические источники середины — II половины XIX века) сведения о художнике Давиде Китченко отсутствуют. Судя по всему, творческая деятельность Давида Китченко проходила исключительно в Малороссии или юго-западных областях Российской империи. Можно только предполагать, что он мог учиться в основанной в 1816 г. Академии изящных искусств в Варшаве, либо вообще не получить систематического художественного образования и быть талантливым самоучкой.

Известны буквально единичные работы мастера, но которые дают представление о нём как о портретисте и рисовальщике. По рукописной картотеке В. Я. Адарюкова (Государственная Третьяковская галерея) и О. Э. Вольценбурга (Санкт-Петербург, архив семьи) удалось обнаружить упоминания о двух достоверных графических произведениях Давида Китченко. Это рисованные портреты украинских писателей Е. П. Гребёнки и Г. Ф. Квитки-Основьяненко. Судя по всему, Д. Китченко был очень близок к среде украинской литературной интеллигенции.

Единственное известное жанровое полотно Д. Китченко «Пасхальное воскресенье» (частное собрание) свидетельствует о серьёзном влиянии на него нидерландской бытовой живописи XVII в., и, возможно, творчества П. А. Федотова. Картина достаточно мала по размеру, но, при этом, с весьма насыщенным сюжетом. Огромное количество деталей, выписанных с мастерством миниатюриста, блестяще служат развёрнутой повествовательности и подробной драматургической разработке сюжета. Эта работа украинского живописца словно запечатлела одну из сцен «Ревизора» Н. В. Гоголя, и вполне могла бы служить иллюстрацией к какой-нибудь из многочисленных пьес А. Н. Островского. Перед нами гостиная зажиточного купеческого дома. Хозяин принимает знакомых и друзей, которые по старой традиции заходят похристосоваться весь праздничный день. Гостей, среди которых в основном офицеры жандармерии, ждут пасхальные угощения. В гостиной мы видим стол, на котором можно хорошо разглядеть огромный разрезанный кулич, высокую творожную пасху, яйца цвета малины, а также различные емкости со спиртными напитками и рюмки-лафитники. Судя по всему, сам хозяин в долгополом купеческом сюртуке, с лысым затылком, пышной бородой провожает кого-то из его гостей в соседней комнате. Мы видим его широкую, грузную спину в дверном проеме. До вечера ещё достаточно долго, но гости уже прилично расслабились. Один из посетителей заснул здесь же, сидя за столом. Рюмка, которую он все ещё держит в руке, вот-вот опрокинется, цилиндр, с вложенными в него перчатками, который был недавно на коленях, уже скатился на пол. Скорее всего, это не первый дом на его пути сегодня, поэтому усталость от перепитого и съеденного, наконец, победила. За этим же столом слились в пасхальном поцелуе купец с жандармом. В центре всей композиции: дама и, судя по всему, один из начальников местной жандармерии. На героине яркая красная накидка и шелковый платок. На бравом офицере, лысина которого прикрывают залихватски начесанные наверх рыжие кудри, мундир. Он пришел при параде. На шее можно разглядеть орден Св. Станислава второй степени, на груди — медаль на Андреевской голубой ленте, а рядом на стуле лежит его шпага и шапка-кирасирка. Но тяжесть от обильных возлияний уже заставила этого представителя правопорядка расстегнуть китель и обнажить белую рубаху. В чём смысл мизансцены, происходящей между этими двумя? Сложно догадаться, однако, современники понимали её прекрасно, считывая сатирический подтекст. Что за бумагу вкладывает женщина в руку офицера? В другой его руке — красное пасхальное яйцо. Получил ли он его от посетительницы, либо передает ей? За парой с любопытством наблюдает другой офицер, который, возможно, единственный пребывает в ясном уме. Под мышкой у него блестящая кирасирка, а в руках некий документ. Может быть дама — это просительница? Она, пользуясь случаем, принесла начальнику городской жандармерии письмо с ходатайством, а тот, передав бумагу подчиненному, начал флиртовать. Кто знает, может быть веселье лысоватого щеголя подстегнуло материальное вознаграждение, попавшее ему в руку? Как же близко по духу это полотно к «Сватовству майора» и «Свежему кавалеру»! Внизу, у ног героев, как и у П. А. Федотова, или у малых голландцев, мы видим массу интересного. На первом плане лежит собака с разбросанными вокруг неё обглоданными костями. Чуть дальше, под лавкой можно разглядеть кошку, перед которой стоит достаточно большая миска. Оба животного так же, как и люди вокруг них, утомлены обильной трапезой. День разговения принес долгожданные обеденные объедки, которых так не хватало на протяжении долгого поста. Помимо всего описанного, картина Д. Китченко изобилует другими подробностями. Рассматривать их — одно удовольствие. Колорит полотна очень теплый и сдержанный. Несомненно, данная работа, характерная для второй половины XIX в., в сатирической форме затрагивает важные социальные вопросы, и транслирует нам с глубочайшей иронией фрагменты бытовой реальности.

Д. Китченко стоит на пути, по которому в 1860—1880-х годах будут направлены поиски лучших живописцев, изображающих современную им жизнь. Остается только сожалеть, что от такого яркого, остроумного и крепкого мастера осталось так мало произведений.